DREAMLESS 2013


VIDEO - PHOTOGRAPHS - DRAWINGS - INSTALLATION - TEXT


Счастливое безвластие на детском празднике

Кто велел тебе съесть столько торта
И лить холодный сок на головы детей?
За это ты отправишься к дьяволу.
Никто не спасется, даже невинный.

Туомари Нурмио: Детское время пить сок (Детский праздник, 1981)

Выставка Оливера Уайтхеда «Без сновидений» (2013) представляет нам взгляд на блистательный детский праздник в ярких красках и с запахом пирожных, с маленькими принцессами и мини-супергероями веселящихся от воздействия избытка сахара в крови. На этом празднике разрешено практически все, что при обычных обстоятельствах было бы строго-настрого запрещено, поскольку родители с их манией контроля над всем и вся и извечными советами на тему «как вести себя в обществе» остались дома и молодое поколение вольно вести себя как заблагорассудится в атмосфере полной разнузданности. Они едят торт прямо с подноса голыми руками, сжимая его своими маленькими пальчиками как мягкий пластилин. Временами они даже кидаются кускам торта в остальных гостей на другом конце стола. Несмотря на то что поведение детей становится все более неуправляемым (а уровень сахара в крови продолжает расти), а манеры забыты в порыве нарастающего буйства, к счастью никто из маленьких гуляк в итоге не окажется на сковороде у дьявола.

Детский радостный праздник

В двухканальной видеоинсталляции «Без сновидений» (2013) Оливер Уайтхед запечатлел приготовление группы детей к детскому празднику, с особенными угощениями в виде стола, который буквально ломится от тортов и пирожных. Сначала мы видим дошкольников, натягивающих выбранные костюмы, как будто он собираются на день рождение к другу или на костюмированный бал. Они тщательно пытаются изобразить выбранного персонажа, рисуя сердечки, пауков, бабочек и ящериц на своих лицах и надевая маски супергероев, кепки капитанов и тиары принцесс.

Когда маленьким гостям наконец показывают большой накрытый стол, находящийся посередине комнаты с легкими прозрачными шторами на окнах, они удивлены и возбуждены одновременно. У некоторых из детей недоверчивый взгляд, безмолвно вопрошающий – это все действительно для нас? Покрытый белой скатертью стол накрыт разноцветными пластиковыми столовыми приборами и салфетками, а также весь уставлен вазочками с конфетами, печеньем, пирожными и тортами. Совершенно очевидно, что все было приготовлено с особой тщательностью: торты в виде автомобиля, куклы, сердца и даже сияющего серебряного пистолета. Дети смотрят на них с замиранием сердца и сначала дотрагиваются до них осторожно, отрезая аккуратные маленькие кусочки от каждого из них.

По мере того как праздник продолжается и вносят еще более необычные торты, поведение детей становится все более необузданным. А когда сюрпризы-игрушки появляются из недр тортов, дети набрасываются на них, разрывая при этом торты пластиковыми вилками и голыми руками. Охота за сюрпризами ведет к еще более необузданному поведению. Дети достают свои игрушки из недр тортов, которые остаются стоять на столе, разрушенные и недоеденные. Изображая игрушки внутри тортов, которые дети должны найти и достать, Уайтхед создает ассоциацию с «потребительскими фетишами». Несмотря на то что игрушки являются символичными маркерами мира детей, они также являются объектом частого ненасытного желания наряду с предметами и наградами состязания среди детей.

Самую ужасную участь, пожалуй, ждет восхитительный торт-куклу. Окаймленную розовыми волосами голову уничтожают первой, когда дети разрывают на части сначала ее лицо, а потом и тело. Игрушки, спрятанные внутри, вываливаются наружу как внутренности убитого животного. Поедание тортов похоже на акт каннибализма, где дети едят марципановые руки и ноги. В конце концов торт с разбросанными по столу конечностями больше похож на жертву бомбы, чем на кондитерское произведение искусства. Единственный выживший марципановый глаз на клочке лица продолжает смотреть со стола в объектив камеры. Это мне напомнило старую детскую песенку, в которой забытая тряпичная кукла, сидя в углу старого кукольного домика, поет песенку: «Милые дети, пожалуйста, берегите свои старые куклы!»

В своих фотопортретах Уайтхед также отобразил возбуждение, царившее перед самим праздником, где молодые гуляки позируют в своих нарядных костюмах и масках. Следующая серия фотографий представляет перед нами опустошенный праздничный стол после праздника, когда дети уже покинули комнату. Медленно объектив передвигается по поверхности стола, запечатлевая беспорядок и вырывая из общей картины некоторые детали из числа обрывков и украшений, разбросанных по столу. Маленькие пластиковые игрушки, которые еще минуту назад были предметом яростного спора, сейчас забыты и перемешаны с остатками сладостей, которые больше напоминают отходы со свалки.

Включает в себя игрушку-сюрприз!

Уайтхеда долгое время интересовали игрушки – машинки, куклы и пластиковые солдатики, и именно эту тему он продолжает развивать в «Без сновидений». Согласно Уайтхеду, игрушки, как и многие другие предметы, одновременно являются свидетельством «дизайна и гедонизма», «насилия и агрессии». На первый взгляд видео с детьми на празднике очень простое, однако, очень скоро оно приобретает более темный оттенок (оно раскрывает свой скрытый «темный» смысл), когда мы начинаем задумываться о рекламе для детей. Изображенные в видео Уайтхеда желанные игрушки и красивые сладости провоцируют детей съесть их просто ради веселья и съесть намного больше того, чем они могли.

Одним из источников вдохновения для выставки «Без сновидений» является современная культура детской рекламы, в которой еда и напитки все чаще представлены в знакомых образах из мира игрушек, мультфильмов и комиксов. Реклама, интенсивно использующая визуальные образы и эмоции, обращенные к детям, бесстыдно эксплуатирует их любовь к знакомым предметам. Также все более распространенным становится найти и игрушку, и еду на одном подносе в ресторанах быстрого питания или как приз в коробке из-под хлопьев на столе за завтраком. Отношения между этим двумя потребительскими товарами – едой и игрушкой – стали почти символичными, это уже больше норма, чем исключение. Игрушка-приз стала наградой за еду, хотя питание - это естественный процесс, обеспечивающий жизнедеятельность детей, и не должно сопровождаться дополнительными стимулами.

Также все более распространенным для детской еды и рекламы становится создание тесной связи между едой и персонажами из популярных мультфильмов и комиксов, игр, юмора, магии и фантазии – могущественные бренды, укоренившиеся в неокрепших детских умах. Это уже не просто конфеты или мороженое, они подражают воображению из детских развлечений и игрушек – куриные нагетсы, хлопья на завтрак и шоколадные пудинги – сегодня они «одеты» в более перевариваемые и заманчивые формы. Вкус еды и ее полезные свойства уже более не являются первичным фактором; более важным становится привлечь внимание детей посредством ее внешнего вида – и прежде всего с помощью упаковки - тем самым заманивая детей. Времена традиционных тарифов, таких как гороховый суп и блинчики или фрикассе из курицы, кажется, уже остались в прошлом: унылый внешний вид осложняет процесс выживания в современной культуре еды, который основан на визуальности и броскости, тогда как реальная потребность в здоровой еде, ее питательные свойства остаются на втором плане.

translation, Ludmila Hyytiä